Интервью, рецензии, награды

Господин Яцек, много лет Вы писали «в стол», как и авторы Portal Pisarski. Что в конце концов заставило Вас открыть этот ящик и показать свои тексты миру?

JB: К этому меня принудил — в самом лучшем смысле этого слова — писатель Paweł Heszen, многолетний сотрудник незабвенного краковского «Przekrój». Год назад нас свёл удивительный случай. Paweł прочитал мои рассказы «ZEGAR» и «PROFETA», после чего заявил, что я обязан писать и говорить вслух. Буквально — обязан! С тех пор он уже не давал мне покоя. Мы подружились. Поэтому в августе 2024 года я запустил свой YouTube-канал Osobliwe Intrygujące Opowieści. В плейлистах произведения сгруппированы, в частности, по категориям «Ostrzeżenia», «Wiersze i Rzeczy Dobre», а также в мини-альбом «Głupota/Stupidity». Доступны и англоязычные версии, а текст DAS! — на немецком языке.

Что бы Вы посоветовали другим писателям, которые тоже думают о том, чтобы выйти «из стола» и использовать цифровые платформы — YouTube, подкасты или аудиокниги — для выхода к более широкой аудитории? С чего им стоит начать?

JB: Я не известный ютубер и не специалист по цифровым платформам. Насколько умею, я хотел добиться там профессионального результата. Это трудно и отнимает массу времени, если хочется сохранить высокий уровень. Мне немного легче, потому что много лет я руководил интерактивным агентством, которое работало с графиками, дикторами и музыкантами, и теперь пользуюсь этими контактами. Это вызывает немалое удивление, потому что все эти люди не знали, что я вообще что-то пишу. Такой своеобразный мой coming out. В целом я советовал бы делать это с душой и качественно, а возможно, придумать что-то действительно необычное. Советую делать своё и не рассчитывать на быстрые тысячи просмотров. Нужно также одновременно присутствовать на разных платформах и в как можно большем числе социальных сетей. На заработок особенно рассчитывать не стоит. Конкуренция огромна, и очень легко впасть во фрустрацию. Можно попробовать, а спустя время оценить результат.

Ваша проза, стихи и песни — это короткие формы. За редкими исключениями чтение или прослушивание занимает от двух до четырёх минут. Вы сознательно ограничиваете длину своих произведений или это вытекает из самой природы тем, которых Вы касаетесь? Какие приёмы Вы используете, чтобы за столь короткое время посеять мысль и подтолкнуть к размышлению, не теряя глубины высказывания?

JB: Именно так. Сегодня у людей нет времени ни на чтение, ни на долгое слушание. Трёх минут достаточно, чтобы посеять мысль, и в то же время достаточно мало, чтобы они не успели убежать (смеётся — прим. ред.). Я не ограничиваю длину намеренно. Обожаю короткую форму с размышлением и моралью — фактически только так и пишу — и лучше всего, когда текст «скуп на слова». Я не анализирую, не просчитываю, не знаю и не применяю никаких техник — нигде не учился писательскому мастерству. Всё происходит само. Скажу нескромно: я стараюсь писать то, что сам прочитал бы с интересом.

Ваше творчество затрагивает сложные и спорные темы: глупость, ложь, невежество. Это нечто большее, чем размышление, — форма сопротивления?

JB: Моя цель — не давать готовых решений и не поучать. В своих произведениях я не встаю ни на одну сторону споров или конфликтов. Я хочу вызвать задумчивость и рефлексию. Побудить к самостоятельному мышлению. Каждый, кто читает или слушает, должен сам — пользуясь собственным разумом — сделать выводы. Независимо. Не те, которые навязывают ему СМИ, специалисты по манипуляции или пропагандистские машины. Это очень трудно, потому что над нашими головами работают годами. Часто мы становимся ослеплёнными последователями, а не свободными людьми, способными мыслить независимо. Мы повторяем примитивные, разжигающие, вбитые нам в голову лозунги и банальные мыслительные сокращения, будто бы решающие всё. Нужно действовать, чтобы это изменить. Я верю, что это возможно! Я должен пытаться, тем более что в последнее время, кажется, становится хуже… Если выразиться максимально мягко — меня раздражают ложь, невежество, глупость и цинизм, особенно у находящихся у власти людей, которые нами манипулируют, как я описал в тексте «ŚLEPIEC?». Я никогда не был примерным мальчиком и всегда шёл против ветра. Пытаюсь и буду пытаться дальше — до результата. Я упрям. Нельзя отчаиваться, потому что именно так мы даём фору лжи, глупости и невежеству. Цинизмом или насмешкой мы лишь усилим ожесточение и ничего не исправим. Мне кажется, лучше всего пробуждать рефлексию у обычного человека — иногда даже так, чтобы он сам этого не заметил, но что-то у него в голове начало медленно прорастать. Для меня это ещё и форма терапии: я глубоко расслабляюсь и успокаиваюсь, во время письма нахожусь в другом мире. Письмо может быть и оружием — во времена, когда вечные ценности и порядок рассыпаются в прах.

В контексте независимого мышления, о котором Вы говорите: чувствуете ли Вы, что искусство, в том числе литература, сегодня обладает большей силой воздействия, чем СМИ или пропаганда, или это скорее борьба Давида с Голиафом?

JB: Боюсь, что Искусство с большой буквы — и, чтобы не было недоразумений, я не имею здесь в виду собственное творчество — проигрывает социальным сетям, простым рецептам решения сложных проблем, придуманным пропагандистами, и огромной манипулятивной силе СМИ. Люди воспроизводят навязанные им мыслительные сокращения и именно так видят мир. Вдобавок искусство добивает «уплощение» вкусов аудитории, довольствующейся посредственностью. Ещё немного — и AI, когда прочитает и глубоко проанализирует всё, что когда-либо было написано, заменит писателей, а заодно критиков, журналистов, певцов, музыкантов, актёров и множество других профессий. Этого не остановить! Те, кого не удалось оглупить, будут вспоминать старые добрые времена за кружкой пива, купленной на остатки гарантированного дохода. Лишь после краха цивилизации люди, оставшиеся на этом свете, поймут, что было правдой, а что — манипуляцией и игрой элит. Такова всегда была и остаётся человеческая ментальность. Очень хотел бы ошибаться и делаю всё, что может сделать один человек, чтобы до этого не дошло. А может быть, мир всё-таки прозреет без трагедии? Посмотрим. Несмотря ни на что, это чрезвычайно интересно — лишь бы не в смысле китайского проклятия.

Ваша новейшая работа — это уже нечто иное, чем писательство: музыкальный мини-альбом из четырёх композиций под общим названием «Głupota / Stupidity». Расскажете нашим читателям немного подробнее?

JB: Я задумал это произведение после написания текста «TO!», где обратил внимание на замечательную «Litanię o zbawienie od głupoty» Романа Брандстеттера. Я написал сильное, ритмичное, мелодекламативное предупреждение о вирусе бездумия. Это не просто произведение — это манифест. Появились польская и английская версии, обе одинаково беспощадные к реальности. Тем, кто ценит звук, рекомендую наушники и ведущую басовую линию, а любителям видео — сильный клип, над которым я просидел неделями, бесконечно его исправляя. Песню можно послушать на YouTube в короткой, так называемой радиоверсии, и в полной видеоверсии. Аудиоверсии доступны также на популярных платформах Spotify, Apple, Tidal, YouTube Music, SoundCloud, Amazon и других.

Ваши произведения черпают вдохновение из конкретных событий и исторических размышлений. Как выглядит Ваш исследовательский процесс и как Вы превращаете факты в литературное высказывание, призванное побуждать к рефлексии?

JB: Всё, что есть в текстах «TO!» и в песне «Głupota», для меня, простите за цитату, — «очевидная очевидность». Достаточно оглянуться назад и присмотреться к окружающей реальности. Я уже прожил немало лет. Не нужно быть ясновидцем, как мой «PROFETA», чтобы увидеть, к чему это может привести. Я также всегда стараюсь хорошо подготовиться к теме, учитывая исторический и философский контекст, источники и так далее. Как я превращаю это в тексты? Честно говоря, оно выходит «из глубины моей головы» — поэтому именно так я назвал цикл своих подкастов, в котором тексты звучат в аудиоверсии.

Такие произведения, как «KAMIEŃ ZAGŁADY», соединяют историю с научной фантастикой. Для Вас литературные жанры подвижны? Как Вы соединяете разные условности, чтобы усилить своё высказывание?

JB: «KAMIEŃ ZAGŁADY» соединяет историю с мистикой, парапсихологией и профетикой. Так же, как немного шутливый, но с серьёзным финалом «KONIEC ŚWIATA» — я не мог простить президенту России, а Трамп тогда ещё не показал своего настоящего лица. Я люблю играть словом, как в «HOMONIMIE», и жанрами, люблю смешивать исторические факты с вымыслом, иногда добавляю щепоть парапсихологии и часто — Божью искру. Все описываемые места всегда реальны, а многие использованные эпизоды, как ни трудно в это поверить, подлинны — например, рождение ребёнка с двумя лицами, четырьмя руками и четырьмя ногами в «KOŃCU ŚWIATA».

Что для Вас является самым большим вызовом в творческом процессе, а что — самым большим удовлетворением?

JB: Самый большой вызов — найти тему, в которую можно привнести что-то действительно ценное, затронуть какую-то струну в голове, а дальше всё уже катится само. Часто один текст автоматически ведёт к следующему. Больше всего удовлетворения даёт отклик — например, комментарии на YouTube, к которым я всех призываю и о которых прошу, а также, как ни странно, хейт — больше всего его было после «TO!», «KOBIETY» и «ŚLEPIEC?» — потому что это означает, что что-то доходит до людей, а именно в этом и смысл. Меня невероятно порадовало, когда кто-то после чтения или прослушивания сказал: «весь Jacek Berbeka». Тогда я понимаю, что удалось выработать собственный узнаваемый стиль.

Вы создаёте прозу, стихи и песни — мелодекламации. Есть ли темы или эмоции, которые естественным образом тяготеют к одной из этих форм? Как Вы выбираете форму для конкретного замысла?

JB: Больше всего у меня прозы из YouTube-плейлиста «Ostrzeżenia» — у меня есть склонность к дефетизму, а может быть, это скорее у мира склонность к антиутопии? Из текста «TO!» и упомянутой там гениальной «Litanii o zbawienie od głupoty» Романа Брандстеттера родился текст, а под влиянием импульса я решил сделать что-то в форме песни-мелодекламации «Głupota/Stupidity». Дополнением стал сильный видеоклип. Думаю, эта музыкальная форма всё же была эпизодом, потому что стоила мне слишком много здоровья. Пришлось молниеносно освоить множество новых вещей, а вдобавок на три месяца я потерял чувство времени и реальности. Другое дело, что мини-альбом из четырёх композиций на двух языках был довольно амбициозным планом. Уже месяц возвращаюсь в равновесие. А поэзия — это передышка: от дефетизма к стихам и «RZECZY DOBRYCH». От банальных рифм к более амбициозной поэзии. Иногда я и сам удивляюсь, какую форму принимает моё письмо, например использование архаического языка в текстах «ZARATUSZTRA II» или «SKRYBA».

Есть ли у Вас любимая форма высказывания и почему именно она?

JB: Короткие, небанальные, скупые на слова рассказы с моралью, которые побуждают к размышлению. Желательно с неожиданным финалом, как «DAR». Просто потому, что я это очень люблю и, на мой взгляд, именно такая форма сегодня лучше всего заставляет думать.

Вы упоминаете «Litanię o zbawienie od głupoty» Романа Брандстеттера. Есть ли другие авторы, которые вдохновляют Вас обращаться к определённым формам, например к мелодекламации?

JB: Я обожаю читать и очень болезненно переживаю упадок чтения. У меня нет конкретных авторов, которые меня вдохновляют. О, простите, скажу «скромно»: хотел бы писать как Эрнест Хемингуэй (смеётся), только более короткими формами… но это уже, наверное, в другой жизни.

Значит, Вы пытаетесь в одиночку менять современный мир словами?

JB: Оглянемся вокруг. Мы видим мир, погружённый в хаос, где всё больше людей теряют веру в смысл действия. Им кажется, что отдельный человек уже не имеет никакой силы влияния, что он ничего не может изменить. Но это неправда. Никогда не было правдой! Вспомним август 1980 года, когда мелкие, одиночные акты мужества сложились в силу, способную свергнуть мощную систему зла. Ещё до августа 1980-го — уже в 1978 году, а затем после вторжения СССР в Афганистан в 1979 году — вместе с моим товарищем Jacek Gwizdowski из IX лицея в Кракове мы нанесли аэрозольной краской сотни антисоветских лозунгов и рисунков на краковские стены. Позже краковский историк искусства Maciej Miezian назвал это началом граффити в нашем городе. Каждый из нас — лишь крошечная песчинка, которая сама по себе ничего не значит. Но если нас будут миллионы, мы тихо и неотвратимо засыплем шестерни зла. Сотрём эту жестокую машину лжи, невежества и глупости. Я очень прошу всех: давайте снова поверим — и вместе изменим мир! Из Польши ещё раз может выйти искра, способная перевернуть порядок зла и обратить его в прах. Благодаря всем нам! Нам не нужна великая революция — она произойдёт сама. Нужны пробуждение и большая вовлечённость общества. А всё начинается с одного: с рефлексии и независимого мышления, которые ведут к правильному выбору. А дальше уже пойдёт…

Каков Ваш опыт создания сообщества вокруг «Osobliwych Intrygujących Opowieści»? Видите ли Вы, что Ваши тексты действительно побуждают людей к размышлению и дискуссии, как Вы этого хотите?

JB: Я сталкиваюсь с двумя типами реакции. Первый — чёрная дыра. Некоторые мои знакомые замолчали, и я до сих пор не понимаю, решили ли они, узнав, что я пишу, будто я сошёл с ума, или им просто не понравилось, а может быть, они не знают, что ответить, потому что я разворошил осиное гнездо? Жаль, но, наверное, я никогда этого не узнаю, хотя мне очень любопытно. На другом полюсе — отклики: трогает, заставляет думать, вызывает рефлексию, продолжай. Это придаёт сил и вдохновляет. Поэтому, когда я сам вижу что-то хорошее, например Вашу страницу «Dzienność», — оставляю отклик, потому что для автора это может быть важно. Меня тревожит, что сервисы вроде YouTube всё больше ориентируются на монетизацию и рекламный доход, так же как социальные сети: хочешь быть наверху — плати. Миллионы просмотров собирают молодые девушки в автомобилях, которые лишь шевелят губами под известные хиты, и ролики о том, как промышленный металлический измельчитель затягивает рабочего или автомобиль въезжает в толпу. O tempora, o mores! И пока людей оглупляют и они тратят время на глупые ролики, политики во всём мире прекрасно делают свои дела.

Что для Вас означает положительный отзыв таких признанных фигур, как редактор Wojciech Mann? Добавляет ли это Вам мотивации работать дальше?

JB: Для меня это очень важно. Я благодарен редактору Wojciech Mann за бескорыстный пост обо мне и саркастический комментарий: те, кто считает, что всё в порядке, должны прочитать «TO!», затем прочитать ещё раз, а если не поможет — ещё раз, и так до результата! Это огромная похвала из уст столь признанной личности. Она даёт крылья. Грустно, однако, что редактор Mann — глас вопиющего в пустыне, а больше никто из людей с большой аудиторией не хочет помочь. Особенно раздражает, когда письма летят в корзину без единого клика по ссылке, а потом в разговоре кто-то уверяет, что послушал. Дорогие мои, на YouTube каждый клик виден в точной статистике. Жаль, что люди с огромной аудиторией часто видят только кончик собственного носа или боятся высунуться, а в интернет-сервисах Богом является кликабельность. Писатель не способен конкурировать с кликбейтом. Но я не сдаюсь — инициалы после Бонда обязывают!

Вы внезапно появились на публичной литературной сцене.

JB: Я долго писал в стол. В 2024 году Paweł Heszen — многолетний сотрудник «Tygodnik Powszechny» и краковского журнала «Przekrój» — прочитал несколько моих текстов и убедил меня, что с ними стоит выйти к людям. В августе я запустил YouTube-канал Osobliwe Intrygujące Opowieści с плейлистами: Ostrzeżenia, Wiersze i Rzeczy Dobre, Muzyka.

Всего за 19 месяцев Вы создали YouTube-канал с более чем тысячей подписчиков, почти сотней видео и 200 тысячами просмотров, авторский сайт на девяти языках, издали две книги, записали LP/CD pomiędzy a pomiędzy…, польско-английский мини-альбом EP Głupota/Stupidity и мини-альбом EP krótko…. Это впечатляет.

JB: Самое важное — слово, музыка лишь дополнение. Алгоритмы YouTube и социальных сетей мне не благоприятствуют. Там богом является кликабельность. Журналисты и люди с большой аудиторией не заинтересованы в поддержке.

JB: Музыкальные журналисты порой даже настроены враждебно, потому что я пользуюсь инструментами, которые переворачивают рынок. Когда я подарил известной редакторке голый диск — без обложки — восторгу не было предела. До того момента, когда она узнала, что в музыкальном слое я использовал генеративные инструменты. Тогда вдруг оказалось, что всё искусственное, слишком совершенное и без души. (смеётся) Когда я начинаю проект, отдаюсь ему без остатка. Это состояние полного погружения. От этого страдает моя замечательная жена — первая и бескомпромиссная рецензентка. Я также стараюсь основательно готовиться к каждой теме: обращаюсь к источникам, консультируюсь со специалистами Ягеллонского университета или Музыкальной академии, если тема этого требует.

В сборнике стихов Rzeczy dobre после чтения стихотворений можно сразу послушать их музыкальные версии. В книге Ostrzeżenia i inne opowiadania к тексту TO! Вы даже добавили композицию в стиле симфонического рока.

JB: Люди читают всё меньше, поэтому я добавляю к своим текстам их музыкальные воплощения. Текст TO! считаю самым важным. В письменной и читаемой версиях я соединил его с гениальной «Litanią o zbawienie od głupoty» Романа Брандстеттера. Его оценил редактор Wojciech Mann, за что я благодарен. Остальные молчат. AI я воспринимаю как инструмент. В промптах задаю для своих аранжировок конкретные тембры, сэмплы, соло, вокалы — выбираю то, что соответствует моему видению, а затем всё исправляю, иногда добавляю мелодекламацию и даже человеческие несовершенства. В конце всё свожу и делаю финальный мастеринг. Это отнимает огромное количество времени! А потом слышу: «сгенерировано за пять минут».

JB: Сегодня большую часть радиомузыки создают цифровым способом — с использованием сэмплов, секвенсоров, арпеджиаторов, компьютерной обработки и, что хуже всего, вокала, исправленного автотюном.

Вы затрагиваете сложные темы: зло, ложь, глупость. Текст głuptokracja с придуманным Вами одноимённым неологизмом находится на грани терпения некоторых читателей.

JB: Мы как раз движемся к явлению «głuptokracja», а потом — просто к глобальной катастрофе.

JB: Политики перешли границы абсурда.

JB: На вершинах мира стоят плохие люди с эго, достигающим звёзд. В Польше мы слышим бессмыслицу — например, утверждение, что шестипроцентные оборонные кредиты, потраченные за рубежом, лучше трёхпроцентных, которые можно использовать внутри страны. Это оскорбляет интеллект граждан. Я спрашиваю: мы ещё думаем?

JB: На полумеры уже нет времени. Зло перестало маскироваться — действует открыто и нагло. Возрождаются коричневые идеологии, которые получают поддержку. Нужно пробуждение! Своим письмом я хочу заставить остановиться, задуматься и почувствовать потребность в рефлексии. Каждый из нас — маленькая песчинка, но миллионы таких песчинок способны стереть шестерни машины зла.

JB: Если мы не отреагируем, механизм лжи и глупости перемелет нас всех.

JB: Я верю, что слово может быть искрой. Оно может дать импульс, который перевернёт порядок зла, но только тогда, когда мы начнём мыслить независимо и перестанем молчать.

JB: Это действительно зависит от нас!